Прекрасная Магуль-Мегери стала отчаиваться: в это время отправлялся один купец с керваном из Тифлиза с сорока верблюдами и 80-ю невольниками: призывает она купца к себе и дает ему золотое блюдо: "Возьми ты это блюдо, говорит она, и в какой бы ты город ни приехал, выставь это блюдо в своей лавке и объяви везде, что тот, кто признается моему блюду хозяином и докажет это, получит его и вдобавок вес его золотом". Отправился купец, везде исполнял поручение Магуль-Мегери, но никто не признался хозяином золотому блюду. - Уж он продал почти все свои товары и приехал с остальными в Халаф: объявил он везде поручение Магуль-Мегери. - Услыхав это, Ашик-Кериб прибегает в караван-сарай: и видит золотое блюдо в лавке тифлизского купца. "Это мое", сказал он, схватив его рукою. "Точно, твое, сказал купец: я узнал тебя, Ашик-Кериб: ступай же скорее в Тифлиз, твоя Магуль-Мегери велела тебе сказать, что срок истекает, и если ты не будешь в назначенный день, то она выдет за другого"; - в отчаянии Ашик-Кериб схватил себя за голову: оставалось только три дни до рокового часа. Однако он сел на коня, взял с собою суму с золотыми монетами - и поскакал не жалея коня; наконец измученный бегун упал бездыханный на Арзинган горе, что между Арзиньяном и Арзерумом. Что ему было делать: от Арзиньяна до Тифлиза два месяца езды, а оставалось только два дни. "Аллах всемогущий, воскликнул он, если ты уж мне не поможешь, то мне нечего на земле делать"; и хочет он броситься с высокого утеса; вдруг видит внизу человека на белом коне; и слышит громкий голос: "Оглан, что ты хочешь делать?" - Хочу умереть, отвечал Ашик; - "Слезай же сюда, если так, я тебя убью". Ашик спустился кое-как с утеса. "Ступай за мною", сказал грозно всадник: - Как я могу за тобою следовать, отвечал Ашик, твой конь летит, как ветер, а я отягощен сумою; - "Правда; повесь же суму свою на седло мое и следуй": - отстал Ашик-Кериб, как ни старался бежать: "Что ж ты отстаешь", спросил всадник: - Как же я могу следовать за тобою, твой конь быстрее мысли, а я уж измучен. - "Правда, садись же сзади на коня моего и говори всю правду, куда тебе нужно ехать". - Хоть бы в Арзерум поспеть нынче, отвечал Ашик. - "Закрой же глаза"; он закрыл: "Теперь открой"; - смотрит Ашик: перед ним белеют стены, и блещут минареты Арзрума. - Виноват, Ага, сказал Ашик, я ошибся, я хотел сказать, что мне надо в Карс; - "То-то же, отвечал всадник, я предупредил тебя, чтоб ты говорил мне сущую правду; закрой же опять глаза, - теперь открой"; - Ашик себе не верит: то, что это Карс: он упал на колени и сказал: - Виноват, Ага, трижды виноват твой слуга Ашик-Кериб: но ты сам знаешь, что если человек решился лгать с утра, то должен лгать до конца дня: мне по настоящему надо в Тифлиз". - "Экой ты, неверный, сказал сердито всадник - но, нечего делать: прощаю тебе: - закрой же глаза. Теперь открой", прибавил он по прошествии минуты. - Ашик вскрикнул от радости: они были у ворот Тифлиза. Принеся искреннюю свою благодарность и взяв свою суму с седла, Ашик-Кериб сказал всаднику: - Ага, конечно, благодеяние твое велико, но сделай еще больше; если я теперь буду рассказывать, что в один день поспел из Арзиньяна в Тифлиз, мне никто не поверит; дай мне какое-нибудь доказательство. - "Наклонись, сказал тот, улыбнувшись, и возьми из-под копыта коня комок земли и положи себе за пазуху: и тогда если не станут верить истине слов твоих, то вели к себе привести слепую, которая семь лет уж в этом положении, - помажь ей глаза - и она увидит". Ашик взял кусок земли из-под копыта белого коня, но только он поднял голову, всадник и конь исчезли; тогда он убедился в душе, что его покровитель был не кто иной, как Хадерилиаз (св. Георгий).
Только поздно вечером Ашик-Кериб отыскал дом свой: стучит он в двери дрожащею рукою, говоря: "Ана, ана (мать), отвори: я божий гость: и холоден, и голоден; прошу, ради странствующего твоего сына, впусти меня".
Назад - Далее
